— Ну и холодина! Умереть можно! — причитал он.

Ну и умри, равнодушно подумала она. Сидя подле больного, она полностью отрешилась от всего, что ее окружало, и была сейчас далеко-далеко в лесу, под морозным небом. Словно могучий поток нес ее к иной жизни. Вон Алан, он машет ей, вот он рядом, обнимает ее. И с каждым часом сильнее и сильнее ощущала она его. Обычно она спала с Филипом в одной комнате, но в ту ночь решила вовсе не ложиться. Филип совсем ослаб. Придется сидеть подле него до утра.

— Кэтрин, я не вынесу этого! — взмолился он и закатил глаза так, что остались видны лишь белки.

— Чего ты не вынесешь? — наклонилась над ним Кэтрин.

— Я не вынесу этого! Не вынесу! Обними меня! Обними! — прошептал он, страшась надвигающейся смерти.

Она с неохотой приподняла его за плечи, обняла. И в это мгновение распахнулась дверь и вошел Алан. Голова не покрыта, лицо сурово. Филип трясущимися руками обвил шею Кэтрин и тихо застонал. С непокрытой головой, в безмолвии Алан подошел к постели, разъял руки Филипа и сложил их у него на груди. У Филипа вздернулась в предсмертном оскале верхняя губа. Кэтрин почувствовала, как дрогнуло и обмякло его тело у нее на руках.

А Алан увлек Кэтрин от кровати покойника на другую кровать, принялся безмолвно и страстно ласкать ее — то была страсть мужа, вернувшегося домой после долгого пути.